Интервью с экспертом-антикваром отеля Бристоль Алексеем Виткаловым

Дорогие гости, в издании "Аргументы и Факты ЮГ" вышло интервью с нашим экспертом-антикваром Алексеем Виткаловым, с которым вы можете познакомиться лично, в стенах отеля Бристоль!

В Общероссийском классификаторе профессий нет специальности «антиквар», но это не мешает существовать и развиваться антикварному рынку, на котором эксперты ищут старинные предметы, пережившие эпохи, смену стилей, а иногда и целые исторические переломы.
О том, как правильно оценить и выбрать старину, «АиФ-Юг» рассказал антиквар с 40-летним стажем Алексей Виткалов.
КОРНИ УХОДЯТ В «РОЩУ»
Алексей – специалист с нетипичной для этой сферы био-графией. По образованию он инженер, специалист по элект-ромагнитной совместимости, за его плечами – управление крупными стройками. Но сейчас вместо чертежей и схем в его руках лупа, микроскоп, ультрафиолетовый фонарь. А трудится он экспертом в краснодарском отеле с антикварным интерьером. Гостей здесь встречают коллекционный фарфор, редкая мебель, граммофон XIX века с композитной трубой – настоящий, функционирующий антиквариат, который выбирал и оценивал Алексей Виткалов. Круглосуточно эти ценности охраняет… далматин по кличке Хорси – официальный и очень ответственный сторож, она всегда на посту в холле.
А заразил Алексея интересом к старинным вещам дедушка Атом Александрович, заядлый любитель монет и марок.
– В конце семидесятых он брал меня маленького по воскресеньям в парк «Первомайская роща», – вспоминает Алексей Виткалов. – Там, на скамейках центральной аллеи, раскладывали модели автомобилей, календарики, монеты, купюры. Официально – только обмен. Продажа считалась спекуляцией и жёстко пресекалась статьёй УК. Но внутри этого круга, куда вход посторонним был заказан, постоянно двигался капитал, а через руки посвящённых проходили трофейные ценности, антикварное оружие и ювелирные изделия. Для бывалых ветеранов войны, сидевших на тех скамейках, я стал «своим» просто потому, что был внуком Атома. Так я шагнул в подлинный антикварный мир. Не каждый музейный сотрудник может похвастаться тем, что видел и держал в руках вещи, проходившие через то закрытое сообщество.
Название «Роща», по словам антиквара, закрепилось на долгие годы. А вопрос «Ты на Роще бываешь?» с последующим перечислением завсегдатаев стал маркером «свой-чужой». Со временем «Роща» превратилась в вещевой рынок, его перемес-тили с центральной аллеи на окраину. Сегодня же так между собой называют лишь ряды книжного рынка.
Алексей уверен, что копившаяся более сорока лет насмотренность на шедевры, раритеты и на их владельцев позволяет ему сегодня безошибочно отличить подлинник от искусной подделки.
Именно в таком умении и заключается суть профессии антиквара.
– Такой специалист понимает ценность и стоимость старых вещей, – объясняет Алексей Виткалов. – В официальных перечнях нашей профессии нет, но именно слово опытного антиквара в этой среде имеет вес и становится решающим при совершении сделки.
У музейного работника – строгий регламент, экспонаты хранятся за стеклом и в закрытых фондах. Антиквар предоставляет обычному человеку шанс не просто прикоснуться, но и стать владельцем материального фрагмента времени.
КОПИЛКА ОБРАЗОВ
Профессия антиквара далека от романтизированного образа. Это многолетняя практика, где знания накапливаются через опыт, ошибки и постоянное сравнение. Здесь нет универсальных инструкций. Есть только насмотренность, память и способность замечать детали, которые не бросаются в глаза. Инженерное прошлое Виткалова работает как дополнительный фильтр: он рассматривает предметы не только как исторические объекты, но и как конструкции, где важны материал, технология, логика исполнения и следы износа.
– Изобличая подделку, профессионал видит то, чего не должно быть на старом предмете: лазерную сварку на изделии 1880 года или клеймо, вырезанное современной бормашиной. Это наша внутренняя «копилка
образов», – объясняет эксперт. –
Она складывается годами,
причём обязательно через собственные ошибки. У фальсификаторов мало шансов обмануть насмотренный глаз.
Именно это умение видеть лишнее – следы гальванического копирования или режущего инструмента там, где должно быть ударное клеймо ювелира XIX века, – делает антиквара уникальным специалистом. Вузы этому не учат. Профстандарта нет. Звание подтверждается не дипломом, а делом.
Алексей так описывает феномен, который наблюдает на протяжении десятилетий: «Вещь не умирает, она меняет владельца!»
– Оборот старинных вещей в природе бесконечен. На каждую находку рано или поздно находится свой ценитель, – говорит эксперт. – Мы просто подбираем вещам новых временных хранителей.
«ХИЩНИКИ»
И «ОБОРОТНИ»
Сам рынок старины эксперт называет «антикварным ареалом» и относится к нему как к замкнутой экосистеме. Здесь свои обитатели и свои законы выживания. «Хищники»-коллекционеры гоняются за раритетами, «травоядные»-барахольщики годами пасутся на скупке всего подряд, «оборотни» продают подделки, а «антиквары-динозавры» хранят безупречную репутацию, задавая тон всему рынку.
По мнению обывателей,
антиквар – это тот, кто «по-
дешевле купит, подороже продаст». Именно так их часто путают с барахольщиками. В
то же время задачи куда глубже –
вернуть предмету его функцию и первоначальный внешний вид. Вот здесь и кроется ключевое отличие антикварной реставрации от музейной. Музей стремится законсервировать предмет, чтобы в любой момент его можно было «разобрать» и вернуть первичный вид, удалив следы консервации. Антиквару необходимо восстановить всё из аутентичных материалов и по аутентичным технологиям, возвращая вещи то состояние, в котором она была создана и жила. Часто реставрация одного предмета занимает несколько лет кропотливого подбора деталей.
– Бывает, ищешь нужную петельку для шкатулки XIX века годами. А потом случайно находишь на каком-нибудь развале и радуешься как ребёнок.
В этот момент вещь получает вторую жизнь, – делится
Алексей.
ЭПИДЕМИЯ ФАЛЬШИВОК
В среде, где каждый второй новичок покупает подделку, а потом в панике пытается её сбыть, репутация становится единственной твёрдой валютой. Экспертиза в России по-прежнему опирается не на формальную систему, а на опыт конкретного специалиста.
Эпидемия фальшивок, по словам Виткалова, началась в начале нулевых. Сначала подделывали редкие монеты, потом из этих монет делали фальшивые серебряные ложки, сегодня дошли до ювелирных изделий с фальшивыми клеймами известных мастеров. Изменилась и тактика: вместо агрессивного продавца с вами говорит ласковая «бабушка» из газеты бесплатных объявлений, уверяющая, что продаёт семейную реликвию от бедности. Часто за этим образом стоит опытный сбытчик подделок.
Не отстают и народные легенды. До сих пор многие верят, что в старых швейных машинках «Зингер» есть детали из платины. На этой вере работала простая схема: владельцу предлагали дорого выкупить машинку, но просили оплатить «анализ металла» в 200 долларов. После получения денег «скупщики» исчезали, а машинка так и оставалась пылиться в углу.
– Один раз ошибёшься – и всё, репутация продавца подделок – это навсегда. Коллекционеры выбирают антиквара как хирурга: по рекомендациям и результатам. Лучше потерять сделку, но сохранить имя, –
подчёркивает Виткалов.
Алексей предостерегает и тех, кто рассматривает старину как инвестицию:
– Высокая цена – вовсе не гарантия подлинности. Прежде чем вкладывать деньги,
разберитесь в предмете. Или доверьтесь тому, кто разбирается. Даже самый дорогой прибор не заменит живого глаза.
Для Алексея Виткалова антиквариат – это способ получения уникальной информации от предметов. Благодаря работе таких профессионалов старинные вещи не только сохраняются в быту, но и возвращаются в современное пространство и снова начинают работать как часть культурного опыта.
– История не должна быть только в учебниках. Она должна жить в артефактах, которые можно взять в руки, – уверен антиквар Алексей. – Пока мы это делаем – история живая.